Девочка без имени. 5 лет моей жизни в джунглях среди обезьян - Марина Чапман

Я привыкла к паукам и сама с ними играла. Но этот паук был очень большим, я ни разу таких не видела – больше ладони мужчины. Он выполз из своего укрытия, следуя за лозой, зашел в ловушку, в руках одного из мужчин молнией блеснул нож, и паука не стало.

Мужчины переложили мертвого паука в холщовый мешок, в котором, судя по всему, было уже несколько убитых пауков. Стало совсем темно, и я поняла, что охота закончилась.

Вернувшись к кострам, мужчины вынули из мешка несколько пауков приблизительно одинакового размера и начали с ними что-то делать. Потом я узнала, что они отцеживали яд, собирая его в небольшой сосуд, сделанный из кокосового ореха.

Закончив с пауками и парой змей, которые были у них в мешке, мужчины завернули их по отдельности в листья банана, нанизали на палочки и положили на железную решетку над огнем.

Я внимательно наблюдала за их действиями и очень обрадовалась, что мужчины решили что-то пожарить, потому что была очень голодна. Потом они встали и куда-то ушли – продолжать охоту или рассказать о своих успехах другим, не знаю. Главное – они исчезли, и я могла украсть и попробовать их еду.

Я подождала, но мужчины не возвращались. Я подбежала к костру и сняла с решетки один из кульков.

Мои ладони обжег жар. Кулек оказался таким горячим, что я едва не выронила его и начала перебрасывать из одной руки в другую. Я повернулась, чтобы убежать в лес, но остановилась как вкопанная. Передо мной стояло три ребенка, которые внимательно смотрели на меня своими черными глазами.

Я стремительно бросилась в сторону леса. Они не стали меня преследовать. Видимо, их не очень волновало, что я украла их ужин. Я остановилась послушать, не бегут ли за мной, и мне показалось, что они смеются.

Бежала я долго и остановилась, чтобы попробовать содержимое кулька, которое к тому времени должно было остыть. Я вынула палочки из банановых листьев и сняла листья. То, что было под ними, не показалось мне аппетитным, да и запах у этого блюда был омерзительный. Я не решилась его есть.

Кто знает, может быть, мужчины готовили еще что-то, что пришлось бы мне по вкусу, но я больше не хотела рисковать и направилась через джунгли на территорию моей стаи.

Я была уверена, что еще вернусь к лагерю людей.

XI

Теперь я часто появлялась возле лагеря индейцев, хотя он находился довольно далеко. Часами я сидела в укрытии, наблюдая за людьми. Я всасывала новую информацию, как губка.

Особенно меня интересовало, что люди ели. Мой первый опыт с украденным жареным пауком оказался неудачным, но я подозревала, что это не единственное их блюдо. Со временем мне удалось многое попробовать.

Муравьи оказались хрустящими и вкусными, а блестящие коричневые жуки, названия которых я не знаю, понравились мне гораздо меньше. Снаружи эти жуки выглядели вполне аппетитно, но внутри были сырыми и омерзительными. Очень вкусным было мясо без кожи – возможно, фазанье. Иногда в мясе, которое мне удавалось украсть, попадалось много мелких костей – вероятно, это была змея. Я пробовала и рыбу, и других жареных пауков, которые оказались вполне съедобными. Потом я узнала, что люди этого племени регулярно убивали и ели обезьян, так что, увы, скорее всего, я тоже ела обезьянье мясо. Впрочем, я об этом не задумывалась. Я была голодна, а человеческая еда оказалась питательной и вкусной.

В то время я почти перестала добывать пищу в джунглях. В деревне индейцев всегда было много еды, которую удавалось взять, когда никто не смотрит.

Я даже попробовала алкоголь. Не представляю, из чего и как его делали, но в один прекрасный день я нашла глиняный кувшин с длинным узким горлышком и пробкой из банановых листьев. Запах содержимого показался мне резким, но в нем было что-то приятное. Мне очень хотелось пить, и я сделала несколько больших глотков. Острая и одновременно кислая на вкус жидкость обожгла мне горло. Тогда я пила только воду, и действие напитка, которое я ощутила через некоторое время, было удивительным. Я словно забыла, как надо ходить и вообще двигать руками и ногами. Я начала спотыкаться. По всему телу распространилось приятное тепло, и все кругом начало плыть. Ощущение мне понравилось, и я сделала еще пару глотков из кувшина, после чего начала хихикать без причины и уже совсем не могла двигаться.

На другой день я чувствовала головную боль и усталость. Больше я не пила алкоголь.

К лагерю индейцев меня привлекала не только еда. Я уже упоминала странное чувство, которое у меня возникло при виде матери и новорожденного. Я хотела побольше узнать о человеческих семьях, об их отношениях и обычаях.

Индейцы того племени практически не носили одежды. В джунглях было всегда жарко, поэтому в одежде не было особой необходимости. Мужчины и женщины носили набедренные повязки. Только на одной женщине, той, что родила в джунглях ребенка, я видела платье. Меня удивляло то, что у взрослых не было зубов. Часть того, что я видела в лагере, казалось мне знакомым, но многое было совершенно чуждо и непонятно.

У людей и животных много общего. Наблюдая за детьми, я заметила, что они играли в знакомые мне игры – например, дразнили бедных мохнатых пауков. Но в отличие от обезьян, которые просто сидели, спали или ковырялись в мехе друг друга, женщины в деревне все время работали. Они собирали лианы и ветки и плели корзины для хранения фруктов. Они связывали стебли и листья бамбука, чтобы покрыть крыши хижин. Кроме этого они плели из бамбука и лиан циновки, которые использовались в виде ковров, перегородок и стен в хижинах.

Мужчины тоже без дела не сидели. Постепенно я поняла, что между мужчинами и женщинами существует разделение труда. Женщины занимались лагерем и детьми, убирали и готовили, а мужчины плавали на лодках, изготовляли катапульты, луки, стрелы и отравленные дротики. У них было самое разное оружие, и они знали много способов убивать.

От людей я узнала, как еще можно забираться на деревья. Ноги под щиколотками связывали толстой веревкой. Она натягивалась и цеплялась за ствол, и забираться на дерево становилось проще.

Мне очень понравилось, как они используют стержень кукурузного початка. По примеру обезьян я вытирала попу мхом. Однажды я заметила, что ребенок зашел в кусты, покакал и вытер попу объеденным стержнем кукурузы. С тех пор я начала делать так же.

Проходили дни, а за ними недели. Я возвращалась к обезьянам на ночь, а все дни проводила около людей. Я забиралась на высокое дерево и с него наблюдала за тем, что происходило в лагере. Чем дальше, тем больше я убеждалась, что это люди из моего племени или народа, что мне нужно к ним прийти и они меня примут.